У барсука на носу всегда белела мука. Она летала в воздухе над печью, оседала на усах и фартуке. Рано утром барсук выставлял на крыльцо поднос с теплыми круглыми булками. Запах тянулся через поляну до самых дальних сосен. У дверей уже переступали с лапки на лапку звери. Очередь с каждым днем становилась длиннее и уходила прямо в кусты. — Опять мне корочки не достанется! — пискнула мышка в хвосте очереди. — Не волнуйся, дружок, — тихо отозвался барсук, вытирая лапы о передник. — Всем хватит.
Барсук месил тесто до самой темноты, а потом топил печь всю ночь. Дрова трещали, в окошке светила луна. Булок все равно не хватало на всех. На рассвете барсук заглянул в старый глиняный горшочек на полке. Закваска на донышке тихо булькнула и кончилась. Он берег ее много лет, каждый вечер подсыпал муки и подливал водички. А новую за один день не вырастишь. Барсук сел на мешок с зерном, опустил лапы и долго смотрел в пустой горшок.
Он просидел так до полудня. Звери за дверью ждали и тихо перешептывались. Наконец барсук взял деревянную лопатку, соскреб со стенок горшочка последние капли и разложил на кусочки бересты. Дверь скрипнула. — Вот что, дружки, — сказал барсук и вышел на порог. — Берите по кусочку. Дома налейте ложку теплой воды, добавьте муки и гладьте комочек ладошкой. Оно живое. Звери протянули лапки. Ежата понесли бересту бережно, мышата завернули свою долю в дубовый листок, а лисята побежали домой, прижимая свертки к груди.
Вскоре в лесных домиках застучали кадки. Все месили по-своему. Мышата навалились на свой колобок вчетвером, сопели и толкали его лапками: «Нажимай дружнее!». Лисята вертелись у миски, торопились и подглядывали в окно к соседям: как там у них? А ежата аккуратно прижимали лепешки иголками. От колючек на тесте оставались ровные ямочки, и хлеб выходил узорчатым. В маленьких печках весело занялся огонь, и над крышами потянулся светлый дымок.
К вечеру барсук вышел на крыльцо. В лесу пахло горячим хлебом со всех сторон — из овражка, с холма и из-под старой ели. Дым поднимался из десятка разных труб. Барсук вернулся в дом, смахнул крошки со стола и налил себе в чашку теплой липовой воды. В печи тихо догорали ольховые угли. Барсук сел в плетеное кресло, положил лапы на колени и закрыл глаза. В пекарне было тепло, а торопиться было совсем некуда.
