Лера и ночь, когда остановились куранты

У Леры в кармане лежал блокнот в синюю клеточку и огрызок карандаша. Лера любила порядок. В блокноте стояли галочки: «Варежки на резинке — есть», «Валенки вычищены — есть», «Бенгальские огни — три штуки». На главной площади пахло хвоей и мандариновой коркой. Все ждали праздника. Лера подняла голову к круглой башне. Большая стрелка курантов ползла к цифре двенадцать и вдруг — щёлк! — замерла на месте. Ровно за шестьдесят минут до полуночи стрелка встала, будто зацепилась за ледяную сосульку. Музыка на площади смолкла. Люди зашептались и стали поправлять шапки. Лера достала карандаш, нахмурила брови и решительно зашагала к дубовой двери башни.

Наверху сидел старый смотритель в толстом вязаном свитере. Он постучал пальцем по медной шестерёнке и вздохнул.

— Заело? — строго спросила Лера. — Где ваш железный заводной ключ?

— Нет тут никакого ключа, девочка, — покачал головой смотритель. — Эти куранты крутятся от другого завода. Одно доброе дело в городе — стрелка делает шаг на одну минуту. Одно тёплое слово — ещё шаг. А сейчас вон все стоят на площади, носами в шарфы уткнулись, о подарках думают, а друг на друга не глядят. Вот часики и встали.

Смотритель развёл руками и показал на замершее медное колесо. В башне стояла гулкая тишина.

Лера раскрыла блокнот на чистой странице.

— Считаем, — сказала она и послюнявила грифель. — Стрелка стоит на одиннадцати. До полуночи не хватает шестидесяти минут. Значит, нужно шестьдесят добрых дел за один час!

Она быстро прикинула в уме: даже если бегать изо всех сил, в одиночку успеть невозможно.

— Одной тут никак, — подтвердил смотритель. — Праздник не начнётся, пока стрелка не дойдёт до верха.

Лера захлопнула блокнот с громким хлопком и спрятала карандаш в карман.

— Начнётся! — звонко крикнула она. — Сидите здесь и слушайте внимательно. Я сейчас вернусь!

Она спрыгнула со ступенек и помчалась вниз.

Лера выскочила в ближайший двор. У подъезда стоял дядя Гриша с полной сеткой тяжёлых стеклянных банок с вареньем. Лера подбежала и подставила обе руки в пушистых варежках:

— Давайте понесу! А вы помогите кому-нибудь ещё, скорее! Часы стоят!

Дядя Гриша моргнул, улыбнулся и отдал ей самую большую банку малинового джема. А сам тут же подошёл к соседке с первого этажа и помог донести ведро со снегом для ледяной горки. Соседка ахнула, вынесла из дома горсть медовых пряников и протянула пробегавшим мальчишкам.

— Передайте дальше! — крикнула Лера мальчишкам. — Нужны добрые дела, ровно шестьдесят штук!

Мальчишки с гиканьем рассыпались по дворам. Весть понеслась быстрее морозного ветра. Дворник Степан Иванович принялся расчищать дорожку к аптеке. Тётя Валя вынесла во двор термос с горячим липовым чаем и стала поить замёрзших музыкантов. Кто-то насыпал семечек в птичью кормушку. Кто-то завязал шарф упавшему в сугроб малышу и отряхнул его шубку. И вдруг над крышами домов раздался звонкий металлический звук: «Тик!» Лера замерла посреди двора. Стрелка на башне дёрнулась вперёд. Потом снова: «Так!» Часы ожили. Одно дело — один шаг. В окнах домов загорелся тёплый жёлтый свет, и хлопнули первые форточки.

Теперь весь город бегал, шумел и суетился. В воздухе запахло пирогами с капустой и яблочным вареньем. Соседи, которые целый год только кивали друг другу у лифта, вышли во двор наряжать общую ёлку. Дедушка в очках помогал девочке распутать гирлянду из разноцветных флажков. Две старушки вместе несли большой таз с мандаринами и угощали всех подряд. На башне куранты тикали всё громче и увереннее: «Тик-так! Тик-так!» Лера бежала обратно к площади, заглядывая в блокнот. Пятьдесят два, пятьдесят пять, пятьдесят восемь… Медный механизм гудел от тепла, растапливая снежинки на стекле циферблата. До полуночи оставалась всего одна крошечная минута.

На часах замерло без одной минуты двенадцать. Площадь затихла. В этот миг из подъезда выбежал мальчик с большим подносом горячих булочек с корицей. Дверь подъезда тяжело скрипнула и стала закрываться. Мужчина с пушистой ёлкой на плече сделал шаг назад, придержал тяжёлую дверь локтем и махнул мальчику: «Проходи, не обожгись!» И в ту же секунду над городом протяжно и гулко ударил колокол: «Бо-ом!» Стрелка курантов встала ровно на двенадцать. Люди на площади захлопали в ладоши, зажглись бенгальские огни, и над крышами взлетели золотые искры. А кто именно сделал то самое, последнее доброе дело, никто так и не узнал.