Во дворе Надя не ходила шагом — только бегом. В руках у неё всегда свистела сухая ветка: вжик — и отлетели шарики репейника, вжик — и посыпались сухие метёлки трав. Сандалии топали по пыли, как два маленьких барабана. На самой кромке леса сидел на пеньке дедушка Илья и строгал ложку. Надя подлетела к нему и крикнула: — Смотри, как я высоко ветку закинула! Дедушка отложил ножик, приложил палец к губам и тихо сказал: — Слышишь? Лес дремлет. А за кустами есть волшебная тропинка. Только она пускает к себе тех, кто идёт тихо и ничего не ломает.
Надя бросила палку в траву. Ей очень захотелось увидеть тропинку прямо сейчас. — Вот я тихо! — шепнула она и сделала быстрый шаг в чащу. Земля под ногой посветлела, раздвинулись травинки, и впереди показались три гладких камешка. Но Надя поторопилась, наступила на сухой сучок — хрусь! Камешки тут же спрятались, а след затянуло густым зелёным мхом. — Ой, — расстроилась Надя. — Куда она делась? — Назад отойди, — улыбнулся дедушка Илья. — Если ветка хрустит, тропинка прячется. Всё надо начинать с начала. Не спеши, Надя. Ставь ножку мягко, будто кошка на охоте.
Надя вернулась к пеньку и глубоко вдохнула. Она прижала локти к бокам, чтобы не задеть кусты малины. Первая нога опустилась на мягкую подушку из мха. Тихо. Вторая нога нащупала гладкую кочку. Впереди снова проступили три чистых шага, посыпанных сосновыми иголками. Дальше тропинки не было видно, только густая зелень. Надя осторожно перенесла вес, обходя сухую корягу. Она даже рот приоткрыла, чтобы дышать совсем неслышно. Лес вокруг больше не шумел листьями от её бега. Высокие ели стояли смирно, раскинув пушистые лапы, и пропускали девочку всё глубже в свою прохладную тень.
Вдруг у самых ног Нади качнулись круглые синие бутоны. Надя замерла на одной ножке и боялась пошевелиться. В лесу стало так тихо, что слышно было, как падает сосновая хвоинка. И тут лепестки у цветов дрогнули и приоткрылись. Внутри каждого цветка затеплился крошечный жёлтый огонёк, словно там зажгли маленькую лампочку. Они светились ровно и тепло, освещая капельки росы на листьях. Надя осторожно наклонилась, сложила ладошки лодочкой, но трогать светящиеся чашечки не стала. Цветы горели только потому, что никто рядом не кричал и не махал руками.
Тропинка повела Надю дальше, плавно огибая толстый ствол старой берёзы. Впереди зазвенела вода. За кустом папоротника бежал прозрачный ручей. Вода прыгала по гладким камешкам и пела песенку на два голоса. Сначала тоненько: «Дзинь-буль, дзинь-буль», а потом чуть глубже и тише: «Баю-бай, баю-бай». Ручей пел одну и ту же колыбельную без остановки. Надя присела на корточки у самой воды. Ей хотелось шлёпнуть ладошкой по воде и поднять брызги, но она спрятала руки за спину. Ручей звенел так складно, что пугать его совсем не хотелось.
На дорожке перед Надей зашуршало. Из травы не спеша выкатился серый колючий колобок с чёрным мокрым носом. На спине у него торчали две сухие хвоинки и рыжий лист. Надя не топнула сандалием и не побежала следом. Она просто стояла и смотрела. Ёж пошевелил маленькими круглыми ушками, потянул носом воздух и не стал сворачиваться в колючий шар. Он понял, что бояться некого. Ёж прошёл прямо через тропинку, смешно переваливаясь на коротких лапках, понюхал мысок Надиного сандалия и спокойно утопал по своим важным ежиным делам в густые заросли черники.
Тропинка сделала последний поворот и вывела Надю обратно на солнечную поляну возле дома. Надя оглянулась: за её спиной тропинки больше не было, там зеленел сплошной мягкий ковёр из мха и брусничника. Навстречу бежал соседский мальчик Мишка с длинным прутом в руке. — Надька, ты где была? — закричал он. — Пойдём крапиву сшибать! Надя тихо покачала головой. Она подошла к Мишке, осторожно взяла его за руку и вынула прут из его пальцев. — Пойдём со мной, — шепнула она. — Только тихо-тихо. Ничего не говори.
