Витя никогда не читал книги просто так: в руке у него всегда был мягкий простой карандаш. Если в строчке попадалось что-то важное, Витя тут же проводил аккуратную черту снизу. Эту толстую книгу в синей обложке с потертыми углами он отыскал на самой нижней полке шкафа. Страницы в ней пахли сухими дубовыми листьями и речным песком. Книга рассказывала о каменном городе, затерянном среди диких трав и высоких деревьев, но карты в ней не было — ее кто-то давно вырвал. Зато на полях возле главы о каменных башнях виднелась тонкая надпись выцветшими чернилами: «Не верь ручью у старого дуба, иди вправо, где толстый корень торчит из земли, как слоновье ухо». Витя провел под этими словами две четкие линии.
Тропинка в джунглях вилась между стволами, толстыми, как колонны в метро. Сверху сквозь плотные листья падал зеленоватый свет, и казалось, будто идешь по дну прозрачной реки. Воздух был теплым и пах сырой корой. Витя держал книгу перед собой и внимательно смотрел под ноги. Вот промелькнул ручей, но мальчик даже не повернул к нему головы. Он шагал дальше, раздвигая ветки бамбука, пока прямо перед ним из влажной земли не поднялся огромный бугристый корень с гладкой выемкой посередине. «Слоновье ухо!» — негромко сказал Витя и сразу свернул направо. Лианы расступились, и перед ним выросла широкая стена из серого камня, увитая цепкими зелеными побегами.
Каменные ступени оказались сухими и приятно теплыми от полуденного солнца. Витя поднялся на первую площадку и замер. Прямо у входа лежала гигантская круглая голова, вытесанная из песчаника, с широким носом и большими круглыми глазами. На ее каменном лбу дремала зеленая ящерица в мелких желтых крапинках. Услышав шаги, она приоткрыла круглый глаз и лениво шевельнула длинным хвостом. «Привет, хранительница, — шепотом поздоровался Витя и осторожно обошел камень. — Людей здесь, похоже, совсем нет». В городе стояла полная тишина, только изредка шуршали сухие ветки на ветру. Ни топота ног, ни скрипа телег, ни лая собак — только пустые каменные арки и длинные резные переходы.
В центре города открылась круглая площадь, окруженная невысоким бордюром. Это был сад фонтанов, выложенный ровными светлыми плитами. Витя раскрыл книгу на той странице, где был вклеен старый чертеж. На пожелтевшей бумаге тушью были нарисованы восемь высоких струй, бьющих из каменных чаш в форме раскрытых цветков. В центре каждой чаши темнела круглая медная трубочка, но сейчас в них не блестело ни капли. Бассейны были сухими, и на их дне лежала лишь серая пыль. Витя подошел к центральному возвышению и провел пальцем по медной трубе. «Ничего, сейчас мы вас разбудим», — сказал он и огляделся в поисках механизма.
Возле крайней чаши из стены выступало большое чугунное колесо с деревянными рукоятками, потемневшими от времени. Витя ухватился за ручки обеими руками, уперся кроссовками в каменную плиту и нажал со всей силы. Колесо с громким железным лязгом сдвинулось с места и сделало полный оборот. Внутри стены глухо щелкнуло, что-то зашипело, но вода не полилась. Из широкой медной трубы с легким свистом вылетел сухой лист, упал на дно чаши и замер. Витя подождал минуту, потом еще одну, но вокруг по-прежнему стояла сухая тишина. «Колесо сработало, значит, дело не в нем, — сказал себе Витя и достал карандаш. — Надо искать трубу».
За площадью обнаружился глубокий каменный желоб, который уходил вверх по склону холма, прямо в густые заросли папоротников. Витя пошел вдоль него, перешагивая через упавшие ветки. Чем дальше он поднимался, тем темнее становилось под сомкнувшимися кронами деревьев. Через пятьдесят шагов желоб уперся в глухую плотину из сучьев, прошлогодней черной листвы и толстых древесных корней. Вода с горного ключа тихонько булькала где-то выше, но не могла пробиться сквозь эту плотную пробку и тонким ручейком утекала в сторону, прямо в овраг. «Вот где ты спряталась, — обрадовался Витя. — Сама вода дорогу к фонтанам не пробьет, придется ей помочь».
Витя сбросил рюкзак на мягкий мох, нашел крепкий сухой сук и сразу принялся за работу. Сначала он вытащил из каменного желоба тяжелые мокрые ветки, которые намертво застряли между плитами. Потом поддел суком плотный ком слежавшейся черной листвы и глины. Руки по локоть испачкались в темном иле, но завал начал медленно поддаваться. Мальчик уперся плечом в камень и изо всех сил выдернул самый толстый корень, перегораживавший дно канала. В ту же секунду сдавленная вода с глухим урчанием хлынула в освободившийся проход. Холодная прозрачная струя сбила остатки грязи, подхватила мелкие щепки и весело побежала по гладкому желобу вниз, прямо к каменным террасам и сухим бассейнам.
Витя бросился бежать следом за потоком, перепрыгивая через корни и придерживая кепку. Когда он выскочил на круглую площадь, вода уже бурлила во всех каменных чашах. С громким шипением и плеском в воздух взметнулись восемь упругих прозрачных струй. Мелкие брызги полетели во все стороны, оседая на сухих плитах прохладной росой. «Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь!» — громко сосчитал Витя и хлопнул в ладоши. И в тот же миг тишина исчезла. На звонкий шум воды с верхушек пальм спикировали стайки крошечных синих и золотых птиц. Они с радостным щебетом кружили над фонтанами, купаясь в водяной пыли.
Витя присел на широкую теплую ступеньку, вытер мокрые ладони о край футболки и раскрыл книгу на последней странице. Зеленая ящерица с каменной головы осторожно спустилась вниз и замерла рядом с его ботинком, щурясь на мелкие водяные брызги. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, и на раскрытом листе дрожали круглые золотые зайчики. Витя вынул из кармана мягкий графитовый карандаш, сдул с бумаги крошку песчаника и вывел четким почерком в самом низу страницы, прямо под старыми чернилами: «Если вода не пойдет после поворота колеса, проверь желоб у зарослей папоротника. Восемь струй работают отлично». Он закрыл книгу, убрал карандаш и поднял голову к шумящей воде.
