Третий вечер на столе горела настольная лампа. Коля сидел, сгорбившись, и сердито сопел. Деревянная мачта снова покачнулась, съехала набок и прилипла к пальцу. Прозрачный клей застыл на ногтях коркой, а тонкая рейка борта хрустнула ещё вчера. Уши у Коли пылали от досады и жгучего стыда. На кухне пили чай мама и папа, но пойти к ним Коля не мог. В понедельник он громко крикнул на весь коридор: «Я всё сделаю сам!» Теперь это слово стояло посреди комнаты как кирпичная стена. Коля сжал кулаки, упёрся лбом в край стола и тихо зарычал от бессилия.
Он убрал парусник в картонную коробку и вышел в подъезд вынести мусор, а заодно охладить горящие щёки. На площадке первого этажа скрипнула дверь. Навстречу поднимался дядя Юра в синей куртке, от которой пахло бензином и речной тиной. Дядя Юра чинил на лодочной станции моторы и знал про воду всё на свете. Он глянул на коробку под мышкой у Коли и придержал ногой подъездную дверь. — Что за груз на борту? — спросил дядя Юра и вытер ладонь тряпкой. Коля опустил глаза в пол. — Корабль. Только мачта не держится. Падает всё время, клей не схватывает.
Дядя Юра не стал смеяться и не сказал обычное взрослое «надо было аккуратнее». Он заглянул в коробку, потрогал пальцем шершавый клей и кивнул на свой порог. — Заходи на минутку. У меня на верстаке свет ярче. В мастерской пахло машинным маслом и стружкой. Дядя Юра положил корпус бригантины на деревянную подставку, достал из жестянки кусочек наждачной бумаги и протянул Коле. — Вот тут старый клей соскреби до чистого дерева, иначе новый слой сползёт. Видишь паз в палубе? Туда капнем, но держать надо ровно под прямым углом, пока смола твердеет. Коля взял наждачку и принялся аккуратно зачищать основание.
Коля выровнял деревянный шип, достал свой тюбик и снова нахмурился. — Я дома три раза пробовал. Намажу, ставлю, а она валится. — Рук не хватает, — спокойно ответил дядя Юра. — Одной рукой тюбик давишь, второй корпус держишь, а мачту держать уже нечем. Давай так: ты капаешь клей и сажаешь мачту в гнездо, а я просто зажму её пальцами и не дам упасть. Согласен? Коля поколебался секунду. Уши снова закололо теплом, но сосед смотрел деловито и просто ждал решения. — Согласен, — выдохнул Коля и осторожно выдавил прозрачную каплю точно в середину выемки.
Мачта встала на место. Дядя Юра обхватил тонкую рейку большими тёмными пальцами, зафиксировав её прямо. — Теперь считай вслух до тридцати. Не торопись. — Один, два, три... — начал Коля, не спуская глаз с палубы. — Знаешь, на настоящем паруснике даже самый главный капитан паруса один не тянет, — негромко сказал дядя Юра, глядя на секундомер на стене. — Если ветер рвёт снасти, капитан не прячет глаза, а кричит: «Команда, наверх!» И матросы бегут помогать. Звать людей на помощь — это обычная морская работа, а вовсе не стыд. — Двадцать девять, тридцать, — закончил Коля.
Дядя Юра медленно разжал пальцы и убрал руки за спину. Мачта осталась стоять — прямая, стройная, как на картинке из коробки. Коля слегка тронул её мизинцем: дерево даже не шелохнулось. Тяжесть в груди вдруг растаяла, и Коля шумно перевёл дух. — Держится! Намертво! — Отличная посадка, капитан, — улыбнулся дядя Юра и слегка хлопнул Колю по плечу. — Остальное доклеишь дома. Сломанный борт тоже на клей посади и подержи спичкой. Коля бережно переложил корабль обратно в коробку. Уши больше не горели. Он улыбнулся соседу, сказал спасибо и легко взбежал по лестнице на свой третий этаж.
В субботу утром на столе лежали баночки с синей и белой краской. В дверь позвонил соседский мальчик Мишка и заглянул в комнату с самокатом под мышкой. Коля как раз крутил в руках тонкую кисть и примерялся к длинному борту бригантины. — Ого, почти готов! — Мишка присел на корточки у стола. — Корпус собрал, теперь красить надо, — Коля протянул Мишке вторую кисточку и баночку с белой гуашью. Голос звучал совершенно спокойно, язык не запнулся ни на секунду. — Одному долго возиться, краска быстро сохнет. Помоги мне вывести полосу вдоль борта, а я займусь кормой.
