У Даниила был плюшевый заяц. Совсем небольшой, как раз чтобы помещаться в детских руках. Шерстка у зайца была серая и мягкая, а одно ухо — очень потертое. Даниил всегда гладил это ухо пальцами, когда ложился спать, когда слушал сказки или когда ехал в машине. Заяц был самым лучшим другом. Сегодня Даниил, мама и заяц пошли гулять в большой парк. Это был чудесный день. Они ходили по широким дорожкам, шуршали осенними листьями и много смеялись. А потом, когда они уже собирались идти домой, Даниил посмотрел на свои руки. Руки были пустые. Зайца в них не было. Даниил посмотрел на дорожку, потом на свои ботинки. Там лежали только сухие листья.
«Мама, мой заяц пропал», — тихо сказал Даниил. Мама остановилась и посмотрела на пустые руки мальчика. «Давай мы его поищем, — сказала мама. — Пройдем по всем местам, где мы сегодня гуляли. Может быть, он сидит и ждет нас». Сначала они пошли к высокой красной горке. Даниил заглянул под деревянную лесенку. Заглянул в синюю пластиковую трубу. Обошел горку кругом. Зайца нигде не было. А ведь только утром они с зайцем так здорово катились вниз. Даниил помнил, как крепко прижимал к себе серую шерстку, и как прохладный ветер дул им прямо в щеки. Горка была на месте, ветер тоже дул, но зайца не было.
Потом они отправились к деревянной скамейке под большим кленом. Даниил нагнулся и посмотрел в густой траве. Заглянул за спинку скамейки. Пусто. А ведь недавно они сидели здесь, отдыхали и ели сладкие красные яблоки. Заяц сидел рядом на дощечке, и на его потертое ухо вдруг приземлилась маленькая зеленая букашка. Даниил тогда очень громко смеялся, а букашка щекотала зайца своими лапками. Сейчас букашек не было. Зайца тоже не было. Они пошли к мостику через ручей. Даниил встал на цыпочки, ухватился за перила и посмотрел вниз. Вода тихо журчала, перекатываясь через блестящие камушки. Зайца не было ни на самом мостике, ни внизу на берегу. А ведь они с зайцем бросали в воду сухие веточки и смотрели, как быстро они уплывают далеко-далеко, обгоняя друг друга. Даниилу вдруг показалось, что внутри у него, прямо в животе, что-то стало очень тяжелым. Как будто там появился мокрый холодный камень.
Осталось только одно место. Киоск с мороженым. Они подошли к белой палатке с полосатой крышей. Даниил посмотрел на круглый столик. Посмотрел на асфальт возле урны. Ничего. А ведь именно тут они ели самое вкусное ванильное мороженое в хрустящем стаканчике. Заяц тогда сидел на коленях, и Даниил понарошку кормил его, так что заяц чуть не испачкал свой вышитый нос в сладкой белой капле. Даниил остановился посреди площади. Зайца нигде не было. Парк был таким огромным, с такими высокими деревьями и длинными тропинками, а заяц был таким маленьким. Даниил почувствовал, как у него сильно защипало в носу и в глазах. Тот самый тяжелый камень внутри стал еще больше и поднялся от живота к самому горлу. Плечи опустились вниз, голова тоже наклонилась. Стало трудно дышать, губы задрожали, а из глаз сами собой потекли горячие слезы. Они катились по щекам, попадали в рот и капали на куртку.
Мама не стала говорить, что они купят новую игрушку. Она не стала говорить, что это пустяки или что большие мальчики не плачут. Мама просто присела рядом с Даниилом прямо на асфальт. Она обняла его теплыми руками и крепко прижала к себе. «Тебе сейчас очень грустно, — мягко сказала мама. — Ты плачешь, потому что потерял своего любимого друга. Это очень горько и обидно, когда теряется то, что мы так сильно любим. Грусть сейчас живет в тебе, и от нее тебе так тяжело». Даниил кивнул. Он уткнулся мокрым носом в мамино пальто и громко плакал. Мама гладила его по спине и качала на руках. Постепенно слез стало меньше. Тяжелый камень в груди начал понемногу таять, словно льдинка в теплой ладони. Даниилу стало немного легче дышать.
«Я хочу, чтобы заяц был тут», — шмыгнул носом Даниил. «Я тоже очень этого хочу, — сказала мама. — Иногда игрушки теряются, и мы не можем их найти. Так в жизни бывает. И мы имеем полное право по ним грустить. Но знаешь, что никогда не потеряется?» «Что?» — тихо спросил Даниил. «То, что было с вами. Помнишь, как прохладный ветер дул вам в щеки на высокой горке?» «Помню», — ответил Даниил. «А смешную зеленую букашку на его потертом ухе?» «Помню». «А как веточки плыли по воде под мостом, и как вы ели мороженое?» «Тоже помню». Мама тепло улыбнулась. Она дотронулась пальцем до лба Даниила, а потом до его груди.
«Заяц остался в парке. Но ветер на горке, зеленая букашка, веточки в ручье и вкус ванильного мороженого остались вот тут. В твоей памяти и в твоем сердце. Они никуда не денутся, даже если заяц больше никогда не найдется.
Ты всегда сможешь закрыть глаза и вспомнить его мягкое потертое ухо и то, как вам было хорошо вместе сегодня». Даниил закрыл глаза. Он представил своего плюшевого зайца. Представил его серое ухо. И правда, заяц был там, внутри, вместе с зеленой букашкой и сладким мороженым. «Мне все еще грустно», — сказал Даниил, открывая глаза. «Это правильно, — ответила мама. — Твоя грусть побудет с тобой, а потом пойдет по своим делам. Мы можем пойти домой и нести эту грусть вместе». Даниил глубоко вздохнул и взял маму за руку. Они пошли по длинной дорожке к выходу из парка. Даниил смотрел на желтые листья под ногами. Зайца в руках не было, и от этого было немножко пусто. Но внутри, там, где раньше лежал тяжелый холодный камень, теперь было тепло. Потому что там жил ветер с высокой горки, журчащий ручей и его самый любимый плюшевый заяц.
