Дана и самый заботливый день

Утром на кухне никто не гремел ложками и не жарил оладьи. Обычно мама была везде сразу: завязывала Дане бант, ставила чайник и пела про синего кота. А сегодня мама лежала в спальне под толстым одеялом, и нос у неё был совсем красный. Дана замерла в дверях и потянула край своей пижамы. В животе стало зябко и пусто.

— Мам, ты лежишь, — тихо сказала Дана. — А на улице уже светло. Я волнуюсь.

Мама протянула руку из-под одеяла и погладила Дану по пальцам. Рука была непривычно горячей.

— Я понимаю, малыш. Непривычно видеть меня в постели днём. Я просто простудилась.

Дана поправила пижамные штаны и кивнула. Раз такое дело, порядок должен быть во всём.

— Я теперь главная по заботе, — объявила она и зашагала в коридор.

Она притащила свой клетчатый плед и укрыла мамины ноги поверх одеяла, старательно подоткнув края. Потом сходила на кухню, налила из чайника тёплой воды в кружку с синей полоской и принесла её, ступая на цыпочках. Чашку Дана осторожно поставила на табуретку рядом с кроватью, чтобы маме не надо было далеко тянуться.

— Вот, пей по капельке, — строго сказала Дана. — Тёплое всегда помогает, я знаю.

Мама кивнула и сделала маленький глоток.

Дальше надо было решить вопрос с весельем. Одному болеть скучно, значит, нужна компания. Дана пошла в детскую и сгребла в охапку всех своих зверей. Первым к кровати поехал большой плюшевый медведь Мишка с оторванной пуговицей. Следом прискакали полосатый жираф, серая мышь с длинным хвостом, два ушастых зайца и резиновая утка, которая смешно пищала, если нажать ей на пузо. Дана усадила всю эту толпу прямо на мамино одеяло. Медведь навалился маме на плечо, жираф уткнулся рожками в подбородок, а утка пискнула прямо возле уха.

— Вот, они все с тобой посидят, — обрадовалась Дана.

Мама слабо улыбнулась, но Дана вдруг остановилась и посмотрела повнимательнее. Мама лежала почти не дыша, боясь пошевелиться под тяжелой горой игрушек, а её лоб нахмурился.

— Ой, — сказала Дана. — Кажется, вас тут слишком много. От вас даже в тишине шумно.

Она быстро сгрузила жирафа, медведя и пищащую утку на ковёр. На одеяле остался только маленький серый зайчонок, которого можно было просто держать в руке. Дана потрогала мамин лоб прохладной ладошкой, как мама всегда делала ей самой. Придумывать разные дела больше не хотелось. Хотелось понять, что нужно на самом деле.

Дана встала посреди комнаты и огляделась. Яркое утреннее солнце светило прямо в окно и било маме прямо в закрытые глаза. Дана подошла к окну, ухватилась за край тяжелой зелёной шторы и медленно потянула её. Кольца на карнизе тихо зашуршали. В спальне сразу стало сумрачно, прохладно и мягко, как в уютном шалаше из подушек. Мамино лицо разгладилось, и она шумно выдохнула.

— Так лучше? — шепотом спросила Дана.

— Намного лучше, спасибо, моя хорошая, — ответила мама и закрыла глаза. — Теперь голова совсем не гудит. Побудь со мной немножко.

Дана принесла с полки свою любимую толстую книгу с картонными страницами. Она забралась на краешек кровати, подогнула под себя ноги и открыла первую страницу. Это была сказка, которую мама всегда читала ей на ночь, но сейчас был самый разгар дня. Дана читала медленно, ведя пальцем по строчкам. Когда говорил старый ворчливый барсук, она делала голос низким и густым, а когда пищала синичка — тоненьким и смешным. Мама слушала и чуть заметно улыбалась уголками губ, а рука её гладила клетчатый плед в такт словам.

Постепенно мамино дыхание стало глубоким и ровным. Рука сползла с пледа и замерла, а ресницы больше не вздрагивали. Дана перелистнула последнюю страницу очень осторожно, чтобы бумага не зашуршала. Она не стала громко говорить конец сказки, а только беззвучно пошевелила губами. Потом аккуратно закрыла книгу, положила её на табуретку рядом с остывающей кружкой и села прямо на мягкий коврик у кровати. Дана обняла свои коленки и смотрела на маму. В комнате было тихо-тихо. Дана первый раз в жизни сидела на настоящем дежурстве.