Ника и акула, с которой никто не дружил

За круглым стеклом иллюминатора вода была густой и зеленоватой, как мятный чай. Ника сидела в кресле батискафа, поджав ноги, и держала на коленях толстую тетрадь.

— Приём, станция, я на грунте, — сказала она в микрофон на воротнике.

— Слышим тебя, Ника. Включай приборы, — отозвался динамик голосом дедушки.

Ника щёлкнула тумблером внешнего света. Луч фонаря разрезал полумрак и упёрся в песчаный холмик. Там, едва шевеля хвостом, лежала серая акула. Пасть у неё была слегка приоткрыта, и тонкие белые зубы торчали наружу в широкой, застывшей улыбке. Ника придвинулась к стеклу: другого выражения у этой морды просто не существовало.

Мимо батискафа неслась стайка серебряных рыб-ласточек. Они весело сверкали боками, но вдруг резко затормозили, увидели широкую пасть и брызнули в стороны. Акула даже не шелохнулась, только моргнула круглым глазом.

— Запись первая, — прошептала Ника и прижала карандаш к бумаге. — Вокруг неё всегда пусто. Все уплывают заранее.

Рыбы прятались за камнями и выглядывали оттуда дрожащими носами. Акула медленно поднялась со дна и поплыла вдоль песчаной косы. Улыбка её оставалась точно такой же — зубастой и неподвижной. Ника смотрела в стекло, пока серый хвост не скрылся в сонной глубине, и сделала первую пометку на полях: «Одиночный житель рифа».

На следующее утро Ника снова спустилась в батискафе на ту же глубину. Вода была спокойной, сквозь неё падали косые полосы солнца.

— Вижу объект номер один, — передала Ника дедушке.

Акула деловито сновала у подножия рифа. Она подцепляла носом осклизлые пучки гнилых водорослей, обломки трухлявых коряг и всякий речной мусор, который смыло недавним штормом. Ника включила видеозапись. Акула аккуратно брала со дна испорченную тину, отплывала к глубокой расщелине и сбрасывала всё туда, на самое дно, чтобы не забивало светлые песчаные поляны. Работала она не спеша, методично и чисто, словно дворник с большой метлой.

— Ника, как давление в кабине? — спросил динамик.

— Всё в норме, дедушка. Я наблюдаю уборку дна.

Ника записала в тетрадь точное время. Акула развернулась прямо перед иллюминатором. Из-за особого изгиба челюсти казалось, что она хитро подмигивает и скалится на весь залив. Но глаза у неё были круглые и совсем спокойные. Несколько пучеглазых бычков с испуганным писком юркнули под круглый бок батискафа, решив, что улыбающийся великан охотится именно за ними. Акула даже не посмотрела в их сторону. Она подобрала последнюю почерневшую ветку, оттащила её к расщелине и снова легла на чистый белый песок.

В третье погружение залив встретил Нику лёгким донным течением. Батискаф мягко покачивался на опорах. У самого стекла кружили пять крошечных полосатых мальков. Они выбились из сил, боролись с водой и явно заблудились на голой песчаной равнине.

— Ой, вас же сейчас снесёт на глубину, — тихо сказала Ника, приложив ладонь к холодному иллюминатору.

Тут из полумрака выплыла акула. Мальки замерли от страха и сбились в дрожащий комок. Акула не стала делать резких движений. Она подошла плавно, встала сбоку и заслонила малышей своим широким телом от набегающей струи воды. Течение сразу перестало их кружить и трепать.

Затем акула медленно двинулась вперёд, легонько подталкивая воду грудным плавником. Мальки поплыли следом, прямо под её надёжной тенью. Ника вела батискаф на малой скорости, освещая им путь. Акула шла строго по одной и той же знакомой тропе: мимо двух плоских плит, вдоль ракушечника и прямо к пышным зарослям морской травы. У самого входа в зелёные заросли мальки юркнули в гущу стеблей и спрятались среди листьев. Акула развернулась на месте, показала напоследок свой неизменный зубастый оскал и неторопливо поплыла обратно сторожить чистый залив.

На панели управления щёлкнул таймер подъёма. Батискаф плавно оторвался от дна и пошёл вверх, оставляя внизу зелёные сумерки залива. Ника достала из пенала серый и жёлтый карандаши. На чистой странице дневника она нарисовала круглый нос, ровный спинной плавник и широкую, зубастую улыбку от уха до уха. Рядом Ника пририсовала пять крошечных полосатых рыбок в морской траве.

— Станция, я возвращаюсь, — сказала она в микрофон и аккуратно закрыла тетрадь на резинку. — Экспедиция номер три окончена.