Утром Филипп насыпал в карман горсть полосатых семечек и вышел во двор. Мороз щипал щёки, а под ногами весело хрустел свежий снег. Филипп подошёл к старой липе, где с самого октября качалась деревянная кормушка с покатой крышей. Ветки были совершенно голыми, и на привычном суку ничего не висело. Только голодные синицы суетились в вышине и звонко пищали. «Куда же ты подевалась?» — удивился мальчик и обошёл дерево кругом. Под ногами белел ровный сугроб, но кормушки нигде не было. Филипп поправил шапку, застегнул куртку до самого подбородка и твёрдо решил: тут нужна настоящая работа, без всяких пустых догадок. Он побежал домой за синим блокнотом и простым карандашом, чтобы зафиксировать первые улики.
Через пять минут Филипп вернулся к липе с блокнотом в руке и раскрыл чистую страницу. Сначала он нарисовал ствол дерева с толстым нижним суком, на котором раньше крепилась кормушка. Потом мальчик начертил стрелочки и принялся аккуратно записывать всё, что видел вокруг. На белом снегу прямо под веткой темнели рассыпанные семечки, словно кто-то вытряхнул их одним махом. «Так, место происшествия осмотрено, начинаем сбор следов», — пробормотал Филипп и присел на корточки. Карандаш быстро чертил на бумаге мелкие кружки и крестики. Мальчик двигался медленно, шаг за шагом, стараясь не затаптывать подозрительные отпечатки. Настоящие детективы всегда берегут каждую мелочь, ведь любая пылинка может рассказать целую историю.
Улики находились одна за другой, и Филипп едва успевал заносить их в свой список. Прямо под липой снег покрывали четкие круглые следы с отпечатками четырех подушечек и без единого следа когтей. На серой коре дерева, чуть выше корней, виднелись две свежие царапины с задравшейся древесиной. А на самом нижнем суку сиротливо болтался короткий хвостик веревки, на которой раньше держалась вся птичья столовая. «Следы есть, царапины на месте, веревка оборвана», — вслух перечислил Филипп и поставил жирные галочки. Картина казалась ясной, и все детали складывались в одну понятную цепочку. Мальчик поднял голову и посмотрел по сторонам, выискивая того, кто мог оставить такие аккуратные отпечатки.
Подозреваемый сидел на высоком деревянном заборе и лениво щурился на зимнее солнце. Это был соседский рыжий кот по кличке Персик с пушистым хвостом и толстыми лапами. Персик целыми днями караулил синиц и отлично знал дорогу к этой самой липе. Филипп подошёл ближе, держа блокнот наготове, и строго посмотрел коту в желтые глаза. «Персик, признавайся, это твоих лап дело?» — спросил мальчик. Кот в ответ только сладко зевнул и спрятал нос в рыжую шубу. Филипп приложил подошву своего сапога к кошачьему следу на снегу, чтобы сравнить размеры, и убедился: отпечатки лап под деревом в точности совпали с персиковыми.
Филипп уже собирался закрыть дело, но вспомнил главное правило: проверять каждую версию до конца. Он взял длинную сухую палку и приставил её к стволу рядом со свежими царапинами на коре. Царапины находились высоко, гораздо выше его собственного плеча, а обрывок веревки висел еще дальше. «Постой-ка, Персик же не умеет летать», — вслух подумал Филипп и оглянулся на сонного кота. Даже если бы кот подпрыгнул изо всех сил, он не дотянулся бы до сука. Да и следы кошачьих лап на снегу были спокойными, без глубоких ямок от сильного толчка. Филипп решительно открыл страницу с именем рыжего соседа и перечеркнул его крест-накрест.
Сыщик вернулся к дереву, чтобы получше изучить оставшийся на ветке кусок веревки. Он пододвинул тяжелую деревянную лавочку, осторожно влез на нее и дотянулся пальцами до узла. Конец шнурка вовсе не был перекушен острыми зубами или перерезан ножом. Волокна распушились в разные стороны и превратились в мягкую мочалку, словно нитки долго и упорно терлись о шершавый сук. «Никаких следов зубов, только потертости от качания», — отметил Филипп в блокноте. Значит, веревка просто не выдержала долгой нагрузки и наконец лопнула сама по себе. Но куда же тогда улетела тяжелая фанерная кормушка, если на земле под липой ее точно не оказалось?
Филипп спрыгнул с лавочки и посмотрел вокруг, обращая внимание на мелкие детали двора. Повсюду на сугробах валялись обломанные тонкие прутья, а около сарая на боку лежало пустое пластмассовое ведро. Филипп вспомнил, как ночью за темными окнами яростно гудело и завывало, а рамы жалобно дребезжали от порывов. «Ночью был сильнейший буран с ветром!» — осенило мальчика. Буря раскачивала липу, перетерла старую веревку и сорвала кормушку с сука. Сильный порыв подхватил ее и понес в сторону, словно легкий осенний лист. Мальчик поднял глаза от сугробов и стал внимательно разглядывать всё дерево снизу доверху, ветка за веткой.
И пропажа сразу же нашлась там, куда никто из жильцов двора не догадался бы посмотреть. Двумя ветками выше прежнего места, в густой развилке старого ствола, надежно застряла знакомая деревянная крыша. Снизу ее закрывали сухие ветки, но Филипп разглядел зеленый уголок своей фанерной поделки. «Папа, иди скорее сюда, дело раскрыто!» — радостно закричал мальчик в сторону крыльца. Из дома вышел папа в теплой куртке, неся в руках раздвижную лестницу и длинную палку с крюком на конце. Вместе они аккуратно сняли застрявшую птичью столовую с высоты. Кормушка оказалась совершенно целой, только снега набилось внутрь до самых краев.
Папа принес из сарая моток гибкой стальной проволоки и плоскогубцы, чтобы новая петля никогда не перетерлась от ветра. Они вместе крепко прикрутили кормушку обратно на нижний сук липы, а Филипп насыпал в нее свежих семечек. На забор снова запрыгнул рыжий Персик, с любопытством вытягивая шею и шевеля усами. Филипп подошел к коту вплотную, торжественно раскрыл свой синий блокнот и постучал карандашом по перечеркнутой строчке. «Гражданин Персик, обвинения в похищении века с вас официально снимаются, вы полностью невиновны!» — объявил Филипп и погладил кота между ушами. Персик громко замурчал и потерся щекой о рукав лучшего дворового сыщика.
