Динозаврик трицератопс, который прокладывал тропинки

У маленького трицератопса были крепкие толстые лапы, круглый костяной воротник и три гладких рога. Два длинных торчали надо лбом, а третий, короткий и круглый, сидел на самом носу. Все вокруг знали: рогами надо толкаться. Большой толстолобый динозаврик подбегал, стукался лбом о пальмы и кричал: «Смотри, как я умею! А ты почему ни с кем не бодаешься? Зачем тебе тогда такие рога?» Маленький трицератопс только мигал круглыми глазами и ничего не отвечал. Он трогал кончиком носа тёплый древесный ствол, нюхал смолу и жевал сладкие жёлтые цветы одуванчиков. Ему совсем не хотелось ни в кого врезаться.

К реке вёл только один спуск, и был он очень неудобным. Крутая тропинка скользила по глине, а по бокам росли колючие папоротники в два динозавровых роста. Самые маленькие детёныши часто спотыкались о толстые корни, съезжали на животе вниз и потом долго чистили испачканные хвосты. Маленький трицератопс подошёл к непроходимым зелёным зарослям с другой стороны холма. Там спуск к воде был мягким, но путь загораживали старые сухие ветки и целая стена упрямых кустов. Динозаврик наклонил голову, подцепил своим носовым рогом первый узловатый корень и изо всех сил потянул на себя.

Работал он не спеша. Сначала он длинными верхними рогами поддевал тяжёлые плети лиан, наматывал их и отбрасывал на траву. Потом он упирался лбом в сухие стволы и выталкивал их с дороги. Мимо пробегал тот самый толстолобый приятель, громко топая пятками. «Эй, ты чего в кустах застрял? Пошли лучше в догонялки играть, догонишь — забодаешь!» — крикнул он и засмеялся на весь лес. Маленький трицератопс только фыркнул, сдувая с носа прилипший зелёный листик. Он упёрся всеми четырьмя лапами в землю и выкатил на обочину круглый скользкий камень, о который можно было зашибить палец.

На второй день динозаврик взялся за самый крутой отрезок дороги. Здесь земля поднималась бугром, и малыши непременно скатились бы кубарем. Он начал срезать бугор крепким клювом и рогами, как широкой деревянной лопаткой. Он срезал сухую глину пласт за пластом, делая дорожку ровной и пологой. Когда глина осыпалась, он вставал на неё тяжёлыми круглыми ступнями и приминал: топ-топ, шлёп-шлёп. Земля под его ногами становилась гладкой, как речной камушек на солнце. Солнце припекало спину, воротник нагрелся, а динозаврик все шагал вперёд и назад, разравнивая каждый бугорок на новом спуске.

На третий день он делал тропинку широкой. Нужно было, чтобы по ней могли пройти сразу три малыша рядышком и не толкались боками. Динозаврик высоко задирал голову и обламывал рогами нижние ветки хвощей, чтобы они не щекотали уши прохожим. К вечеру перед ним лежала прямая, чистая и просторная дорога. Она начиналась на солнечной поляне, плавно спускалась с холма без единой ямки и выходила прямо на мягкий песчаный берег. Вода в реке была прозрачной, у самого берега мелко, и жёлтые кувшинки покачивались на тихих волнах возле тёплого речного песка.

В полдень следующего дня наступила великая сушь. Солнце висело прямо над головами, раскалённое и яркое, как медный таз. Листья папоротников свернулись в трубочки, и вся трава на поляне зашуршала от сухости. Стадо динозавров захотело пить. Мамы вели за собой малышей, но старая тропинка совсем запылилась и осыпалась от жары. Никто не хотел скользить по круче. И тут впереди показалась новая тропинка — широкая, пологая, посыпанная мягким песком. Самый крошечный динозаврик с пятнышком на спинке радостно пискнул, затопал ножками и уверенно побежал вниз, ни разу не споткнувшись о торчащие корни.

Вслед за малышом по широкому спуску пошли взрослые. Они шли ровно, свободно ступая большими лапами и не задевая боками зелёные ветви. Тот самый толстолобый динозаврик, который смеялся громче всех, подошёл к началу тропинки. Он посмотрел под ноги, потрогал когтем укатанную глину, где раньше торчал корявый пень. Он не произнёс ни слова, прижал уши и тихонько пошёл к воде рядом со всеми. А маленький трицератопс уже стоял по колено в тёплой прозрачной речке, опустил мордочку вниз и с удовольствием пил воду большими глотками, слушая, как плещется река.