А самому маленькому бобренку, пушистому Плюху, дали другое дело. Ему сказали собирать на берегу мягкий зеленый мох и затыкать им маленькие щелочки между ветками.

Плюх принес один комок мха. Потом принес второй. Он посмотрел на папу. Папа нес огромное, тяжелое бревно, настоящий кусок дерева! Он посмотрел на маму. Мама строила толстую, прочную стену из глины. Он посмотрел на Шушу, которая так громко и важно сторожила их стройку. А потом Плюх посмотрел на свои лапки. В них лежала маленькая щепотка мягкой травки. Плюх просто совал этот мох в дырочки.

И тут Плюху стало очень обидно. Это чувство было похоже на тяжелый, холодный камень в животе. От обиды у маленького бобренка сразу опустились плечи. Пушистый хвостик печально пополз по земле, будто в нем совсем не осталось сил. В горле застрял колючий комок, мешающий глотать, а на глаза навернулись горячие слезы. Плюх бросил свой мох прямо в лужу и сел на старый листик. Он больше не хотел ничего строить.

Мама Бобриха сразу заметила, что Плюх сидит один. Она вытерла лапки от глины, подошла к сыну и тихонько села рядом. Она не стала его торопить или ругать.

— Мне обидно, — честно сказал Плюх, глядя на свои лапки, и шмыгнул носом. — Я чувствую себя совсем лишним. У папы большое дело, у тебя важное дело, у Шуши тоже. А я просто играю с мхом. Моя работа никому не нужна. Я маленький и бесполезный.

Мама обняла Плюха теплыми лапами и прижала к себе.

— Понимаю тебя, мой хороший, — очень мягко сказала она. — Когда кажется, что твое дело пустяковое и никому не нужное, внутри становится так горько и тяжело. Обижаться — это совершенно нормально. И это очень хорошо, что ты мне об этом прямо сейчас рассказал. Твоя обида важная.

Она ласково погладила его по спинке. Плюх глубоко вздохнул, и колючий комок в горле начал потихоньку таять. Слезы больше не капали.

— Пойдем, я тебе кое-что покажу, — позвала мама, когда Плюх немного успокоился.

Они подошли к почти готовой стене нового дома.

— Смотри, Плюх. Папа кладет большие бревна, чтобы дом был крепким и не развалился. Я мажу их глиной, чтобы они крепко держались вместе. Но посмотри внимательно: между толстыми бревнами остаются крошечные щелочки. Если их не закрыть, в наш дом будет дуть холодный ветер. А когда река поднимется, через эти дырочки прямо на наши кроватки натечет вода. Только твой пушистый мох может их закрыть. Без твоей работы, без твоего мха наш дом не будет теплым и сухим. Твое дело — такое же нужное, как папино большое бревно.

Плюх посмотрел на маленькую дырочку в стене. Потом на свои лапки. Холодный камень в животе совсем исчез. Вместо него внутри появилось легкое, щекочущее тепло. Плюх понял: он нужен!

Бобренок побежал к берегу. Теперь он работал с радостью. Он выбирал самый пушистый, самый сухой и чистый мох. Он старательно и аккуратно затыкал каждую, даже самую крошечную дырочку, которую только мог найти.

К вечеру бобровый дом был полностью готов. Семья забралась внутрь, все легли на мягкие сухие листья и уснули.

А ночью пришла большая вода. Река надулась от дождей, громко зашумела и потекла намного быстрее. Темные волны сильно плескались прямо о стены бобрового домика. Вода поднималась все выше и выше, обнимая дом со всех сторон.

Плюх проснулся и прислушался. Снаружи громко гудела река. Дул сильный ночной ветер. Но внутри домика было невероятно тихо, совершенно сухо и очень-очень тепло. Ни одна капелька воды не просочилась внутрь. Ни один ветерок не подул на пушистые спинки спящих бобров. Все щелочки были плотно и надежно закрыты зеленым мхом.

Папа Бобр сладко потянулся во сне и довольно пробормотал:

— Какой у нас чудесный, теплый дом. Нигде не дует. Спасибо нашему Плюху.

Плюх улыбнулся в темноте. Ему было очень приятно. Теперь он точно знал: если внутри поселяется обида, ее не нужно прятать, об этом можно просто сказать маме или папе вслух. И они обязательно услышат. А еще он понял, что в большой и дружной семье важны все-все, даже самые маленькие. Плюх свернулся уютным клубочком, крепко прижался к теплому маминому боку и сладко уснул до самого утра.