В комнату вошла мама. Она не стала суетиться или говорить, что нужно скорее собираться. Мама просто опустилась на пол рядом с Инной, обняла ее за плечи и притянула к себе. Инна уткнулась носом в мамин свитер, который пах пылью и стиральным порошком.

Ты грустишь, тихо сказала мама, поглаживая Инну по волосам. Я вижу, как тебе тяжело. Мне тоже очень грустно расставаться с нашим домом. Это нормально — чувствовать такую тяжесть, когда уезжаешь из любимого места. Если тебе хочется поплакать, плачь, я побуду с тобой.

Инна шмыгнула носом. Колючий комок в горле немного дрогнул и стал мягче, когда несколько горячих слезинок скатились по щекам. Камень в животе никуда не исчез, но вместе с мамой нести его оказалось чуть легче.

Я хочу попрощаться, сказала Инна, вытирая глаза рукавом. С нашим двором. Я знаю, что нигде больше не будет так хорошо, как здесь. Там всё мое.

Мама кивнула и помогла ей подняться. Она понимала, что такие проводы очень важны.

Инна вышла в летний вечерний двор. Воздух был теплым и пах нагретой за день пылью и скошенной травой. Девочка шла медленно, запоминая каждый шаг. Сначала она подошла к зеленым качелям. У них была особенная тайна: если раскачаться очень сильно, они скрипели ровно два раза на каждом взлете. Инна провела ладонью по прохладным металлическим цепочкам, запоминая их гладкость.

Потом она нашла ту самую трещину на асфальте. Эта трещина была похожа на длинную изломанную молнию. Инна всегда перепрыгивала через нее, когда бежала к подъезду, чтобы не наступить на край. Сейчас она аккуратно провела носком кроссовка по ее краям.

У соседнего подъезда на деревянной скамейке спал огромный пушистый кот Василий. Инна присела на корточки и долго гладила его по рыжей спине. Василий приоткрыл один зеленый глаз, зевнул и громко затарахтел, как маленький трактор. Шерсть у него была густая, мягкая и пахла солнцем. Инна почесала кота за ушком и прошептала ему, что будет очень скучать.

В самом конце она отошла на середину двора и подняла голову. На третьем этаже блестело стекло их окна. Именно из этого окна каждый вечер Инна смотрела на закат, когда небо становилось розовым, потом фиолетовым, а облака казались похожими на сахарную вату. Инна постояла так немного, вдыхая знакомый воздух, и тихо сказала вслух: прощай, мой любимый двор.

На следующий день был переезд. Грохот грузовика, топот грузчиков, долгая дорога по незнакомым улицам. Новый дом оказался совсем другим — высоким, из светлого кирпича. Их новая квартира находилась на пятом этаже. Когда Инна впервые переступила порог, ей показалось, что она попала в чужой мир.

Здесь всё пахло по-другому: свежей краской, картоном и чем-то незнакомым. Звуки тоже вели себя иначе. В старой квартире шаги звучали мягко, а здесь любое слово отражалось от стен звонким эхом. Трубы в ванной гудели низко и протяжно, а за окном, вместо шелеста старого тополя, шумели машины.

В первые дни всё казалось Инне неправильным. Ее кровать поставили у другой стены, и по утрам солнце светило не в лицо, а на ноги. Чашка стояла на другой полке, до которой было непривычно тянуться. Руки и ноги девочки словно не знали, куда им двигаться, они искали старые привычные углы и натыкались на пустоту. По вечерам та самая грусть возвращалась. Инна ложилась в кровать, обнимала подушку и чувствовала ноющую пустоту в груди. Это была тоска по тому, что осталось позади. Инна уже знала, как называется это чувство, и не гнала его прочь. Она просто позволяла ему быть, зная, что оно приходит от большой любви к старому дому.

Через несколько дней мама предложила выйти на улицу и посмотреть новый двор. Инна согласилась, хотя ноги казались тяжелыми, словно на них надели свинцовые ботинки. Она была заранее уверена, что ничего хорошего там не найдет.

Новый двор оказался огромным. Вместо старого потрескавшегося асфальта здесь лежала ровная разноцветная плитка. Не было никаких трещин в виде молний. Не было зеленых скрипучих качелей — вместо них стоял большой деревянный городок с горками и сетками. И, конечно, нигде не было рыжего Василия.

Инна шла по двору, засунув руки глубоко в карманы шорт. Плечи ее были опущены, а взгляд устремлен под ноги. Всё вокруг казалось чужим, слишком новым, слишком ярким. Она обошла вокруг деревянного городка, посмотрела на незнакомых детей, которые играли в песочнице, и тяжело вздохнула. Здесь совсем нет ничего моего, подумала она.

Девочка побрела дальше, за дом, где было потише. Там она остановилась и подняла глаза. Прямо перед ней к кирпичной стене была прикреплена железная пожарная лестница. Она шла зигзагами с самого первого этажа до крыши, словно бесконечная ломаная линия.

Солнце светило так, что лестница отбрасывала на землю четкую полосатую тень. Тень была похожа на зебру, которая почему-то решила забраться на стену. Инна завороженно посмотрела на эти ровные полоски и осторожно наступила на одну из них кроссовком, потом на вторую. Получились интересные шаги.

Вдруг легкий ветерок принес удивительный запах. Он был сладким, свежим, немного напоминал мед и утреннюю росу. Инна повернула голову и увидела огромный куст сирени. Он рос в самом углу двора, вдалеке от шумной площадки. Куст был таким старым и раскидистым, что его ветви с тяжелыми гроздьями фиолетовых цветов склонялись до самой земли.

Инна подошла ближе и аккуратно раздвинула ветки. Внутри оказалось пустое пространство — настоящий тайный зеленый шатер. Свет здесь был приглушенным, мягким, а шум машин с улицы почти не доносился. Внутри пахло сухой землей и цветами. Инна шагнула под свод из листьев и присела на корточки.

В этом зеленом укрытии она вдруг почувствовала, как ее плечи расслабляются. Колючий комок в горле начал таять. Инна поняла одну важную вещь. Этот двор никогда не станет старым двором. Здесь не будет Василия и трещины-молнии. Но оказалось, что новый двор не хуже и не лучше старого. Он просто другой. У него есть свои тайны.

Внезапно снаружи послышался звук. Вжик-стук. Вжик-стук. Кто-то ехал по плитке и остановился прямо возле сиреневого куста. Инна осторожно выглянула сквозь листья. На дорожке стояла девочка в полосатой футболке. Она придерживала рукой ярко-желтый самокат и пыталась поправить слетевшую с руля резинку.

Девочка заметила движение листьев и посмотрела прямо на Инну. Она не испугалась, а с любопытством наклонила голову.

Привет, сказала девочка с самокатом. Я Рита. А ты тут прячешься?

Привет, ответила Инна, выходя из-под веток. Я Инна. Я не прячусь, я просто недавно переехала. Нашла тут шатер.

Рита округлила глаза и заглянула за ветки. Ничего себе, сказала она уважительно. Я сто раз тут ездила и не видела, что внутри можно сидеть. А пошли рисовать мелками? Там за домом есть длинный бетонный забор, на нем отлично рисуется.

Инна оглянулась. Она посмотрела на полосатую тень от пожарной лестницы, на фиолетовые гроздья сирени, на Риту с ее желтым самокатом. Грусть внутри никуда не исчезла полностью, она просто свернулась калачиком в уголке сердца, превратившись в теплую память о прошлом. А на освободившемся месте вдруг появилось новое чувство. Оно ощущалось как легкая щекотка в животе и светлая искорка в груди. Это был интерес. Инне стало по-настоящему интересно, какой он — этот длинный бетонный забор, и какого цвета мелки есть у Риты.

Инна улыбнулась, кивнула новой знакомой, и они вместе зашагали по полосатым теням навстречу новым открытиям. И хотя где-то далеко остался старый двор, в новом доме и в новом дворе тоже оказалось достаточно места для любимых секретов.