Они очень похожи на маленьких круглых овечек, только вместо шерсти у них теплое, переливающееся золотистое сияние. Звезды просыпаются не спеша. Сначала они сладко потягиваются, стряхивая с себя остатки долгого дневного сна. Их свет постепенно становится ярче, они тихонько звенят, словно крошечные хрустальные колокольчики на слабом ветру. Пастушок Тиль ласково гладит каждую звездочку по светящейся спинке. Он знает их всех по именам, хотя их тысячи и тысячи. Одни звезды большие, взрослые и степенные, они светят ровным белым светом и двигаются очень медленно. Другие — совсем юные, с легким голубоватым отливом, они любят играть в прятки за полупрозрачными тучками. Тиль терпеливо ждет, пока все сияющее стадо соберется у ворот. Он никогда не торопит их, ведь впереди целая длинная ночь, и времени обязательно хватит на всё.

Когда последняя, самая сонная звездочка выкатывается из загона, Тиль подносит к губам свою тростниковую дудочку. Льется тихая, плавная мелодия. Она похожа на шелест осенних листьев и журчание далекого лесного ручейка. Услышав эту знакомую музыку, звезды послушно идут за своим пастушком.

Они выходят на просторы Небесного луга, чтобы пастись там до самого утра. Звезды питаются чистой лунной росой, которая собирается крупными каплями на кончиках сумеречной травы. От этой прохладной росы их свет становится таким ясным и сильным, чтобы люди далеко внизу, на земле, могли смотреть вверх, любоваться ночным небом и загадывать свои самые заветные желания. Пастушок идет впереди, а за ним тянется длинная, сверкающая, как драгоценное ожерелье, река из звезд. Они неторопливо разбредаются по лугу. Кто-то забирается на самую высокую горку из пушистых темных облаков, чтобы с высоты смотреть вниз на спящие города, леса и океаны. Кто-то бродит у спокойного небесного озера, в котором плавают отражения других, далеких миров. Тиль садится на мягкий, поросший синим мхом пригорок, кладет рядом свою дудочку и просто внимательно смотрит за своим стадом. Иногда какая-нибудь непоседливая звездочка отбегает слишком далеко к краю небес, и тогда пастушок снова берет дудочку, играет короткую, зовущую и ласковую трель. Услышав ее, беглянка тут же спешит обратно к своим товарищам.

В этом огромном сияющем стаде была одна самая крошечная звездочка. Она появилась на свет совсем недавно, поэтому абсолютно всё вокруг казалось ей новым, огромным и удивительным. Ее свет был нежным, почти прозрачным, похожим на дрожащее крыло стрекозы. Малышка очень любила смотреть вниз, на землю. Ей всегда было ужасно интересно узнать, что это за темные леса, серебряные ниточки рек и пятнышки озер там, далеко-далеко внизу. В ту ночь Небесный луг был особенно тихим и умиротворенным. Звезды мирно собирали лунную росу, тихонько перемигиваясь друг с другом. Крошечная звездочка увлеклась и сама не заметила, как подошла к самому краю облачного обрыва. Вдруг она увидела, как далеко внизу что-то мягко блеснуло. Это был небольшой земной пруд, в темной воде которого отражался свет луны. Но маленькой звездочке показалось, что там, внизу, в густой траве, сидит и грустит в одиночестве другая крошечная звезда. Ей так захотелось подойти поближе, утешить ее и поздороваться.

Малышка сделала один осторожный шажок за край луга, потом второй. Облачная трава внезапно закончилась, и звездочка почувствовала, что летит. Она совершенно не испугалась, ведь все звезды от природы умеют летать, они легкие, как пушинки одуванчика. Она просто медленно и плавно скользила вниз сквозь прохладный ночной воздух. Она пролетала мимо тонких перистых облаков, мимо спящих на лету птиц, мимо верхушек высоких старых деревьев. Теплый земной ветер бережно подхватил ее и аккуратно опустил прямо в густую, влажную траву на берегу того самого пруда.

Тем временем на Небесному лугу пастушок Тиль, как всегда, пересчитывал свое стадо. Он делал это не так, как люди считают предметы, он считал их сердцем. Он просто закрывал глаза и чувствовал, когда все его подопечные рядом, а когда кого-то не хватает. Внезапно спокойная мелодия в его груди чуть запнулась. Тиль открыл глаза, оглядел бескрайние синие просторы и сразу все понял: его самая крошечная звездочка исчезла. Пастушок не стал расстраиваться, сердиться или поднимать шум. Он давно жил на свете и знал, что малыши иногда увлекаются и теряются.

Главное в таком деле — сохранять полное спокойствие, чтобы не тревожить остальных звезд. Он взял дудочку и сыграл особенную, очень мягкую и убаюкивающую колыбельную. Услышав ее, большое звездное стадо послушно сбилось в плотную сияющую кучку на самой безопасной облачной поляне и задремало вполглаза. Убедившись, что его подопечные в полной безопасности, Тиль достал из кармана своего бархатного плаща клубок прочных серебряных нитей. Он крепко привязал один конец к толстому краю молодого месяца, а сам клубок бросил вниз. Нить начала разматываться и прямо на глазах превратилась в широкую, мерцающую лунную дорожку. По этой дорожке пастушок бесшумно и плавно заскользил на землю.

Земля встретила его чудесными запахами. Пахло влажной почвой, горьковатой полынью и сладкими ночными цветами. Здесь, внизу, всё дышало глубоким, размеренным сном. Большие деревья низко опустили свои ветви, спрятав в густой листве дремлющих птиц. Тиль ступал по мягкой земной траве так же осторожно, как по облакам. Его бархатные сапожки не оставляли следов и не ломали ни единого хрупкого стебелька. Он остановился и прислушался. Где-то очень далеко глухо ухал старый филин, а совсем рядом слышалось ровное, спокойное дыхание сонного пруда.

Темная вода едва заметно покачивалась, лениво перебирая широкие круглые листья кувшинок. Пастушок медленно подошел к самому берегу. Высокие зеленые камыши стояли совершенно неподвижно, словно сонные стражники. Тиль стал очень осторожно раздвигать их руками. Он никуда не торопился. Он знал, что любая спешка может только навредить, ведь если испугать потерявшуюся звездочку резким движением, ее нежный свет может потускнеть от тревоги. Он внимательно и терпеливо осматривал каждую травинку, каждый гладкий камешек на берегу. Вокруг во сне тихонько квакали лягушки, в корнях деревьев шуршали ночные жуки, но нужного теплого свечения все не было видно.

И тут, под самым широким листом лопуха, который низко склонился к воде, Тиль заметил слабое золотистое сияние. Он тихо подошел ближе, присел на корточки и мягко, по-доброму улыбнулся. Крошечная звездочка сидела на влажном, прохладном мху. Она немного замерзла от земной сырости и смущенно, виновато мигала своим прозрачным светом. Ей уже совсем не хотелось искать загадочную звезду в пруду, которая оказалась всего лишь лунным бликом на воде. Теперь она очень скучала по родному теплому Небесному лугу, по старшим сестрам и мягкой песне серебряной дудочки.

Тиль не сказал ей ни одного строгого или укоризненного слова. Он просто протянул свои большие, теплые ладони. Звездочка обрадовалась, легонько подпрыгнула и опустилась прямо в его руки. От тепла пастушка она сразу перестала дрожать и начала светиться ярче, ровнее и увереннее. Пастушок бережно погладил ее пальцем, аккуратно счистив прилипшую земную травинку и тонкую паутинку, а затем посадил малышку в свой нагрудный карман, поближе к сердцу. Там, в мягком бархате, звездочке стало совсем уютно и тепло.

Пастушок поднялся, снова подошел к своей лунной дорожке и начал свой неспешный путь наверх, обратно к высоким небесам. С каждым его шагом спящий земной пруд, камыши и деревья оставались все дальше и дальше внизу, а бесконечные синие просторы Небесного луга становились все ближе и роднее. Поднявшись на самый верх, Тиль аккуратно смотал серебряную нить в клубок и спрятал ее. Он подошел к дремлющему стаду, бережно вынул крошечную звездочку из кармана и опустил ее на мягкую облачную траву. Малышка радостно и звонко зазвенела, потерлась о теплый бок большой взрослой звезды и с удовольствием принялась доедать свою пропущенную порцию вкусной лунной росы.

Ночь медленно перевалила за свою середину. Все звезды окончательно наелись, успокоились и стали светить ровным, ясным и очень спокойным светом. Они потихоньку укладывались на пушистый сумеречный мох, согревая друг друга своими светящимися боками. Пастушок Тиль снова сел на свой привычный замшевый пригорок, поудобнее устроился на траве и плотнее укрылся бархатным плащом. Он поднес тростниковую дудочку к губам и заиграл самую тихую, самую медленную мелодию на всем белом свете. Звуки этой музыки лились неспешно, плавно и тягуче, словно капли густого сладкого меда. Под эту волшебную колыбельную засыпали не только звезды. Музыка летела вниз, и там, далеко на земле, окончательно перестали вздыхать ветви деревьев, уснула темная вода в маленьком пруду, плотно закрыли свои бутоны все ночные цветы, а лягушки спрятались под листья кувшинок. Небесный луг и вся земля под ним погрузились в глубокий, мирный и спокойный сон. Больше никто не терялся, ничто не нарушало ласковую тишину ночи. Только ровный, невероятно добрый свет бесчисленных звезд мягко лился с высоких небес, бережно охраняя покой всего огромного мира до самого утра.