Цветок, который цветёт ночью

Утром на дачной клумбе вовсю кипела жизнь: рыжие бархатцы грелись на солнышке, а рядом с ними тянули к небу свои широкие шляпки пёстрые циннии. Только прямо посередине грядки стоял странный длинный стебель с плотно свёрнутой верхушкой, похожей на закрытый зонтик. Алёша присел на корточки и легонько потрогал гладкие зелёные створки, которые даже не думали приоткрываться навстречу яркому свету.

— Ты почему не просыпаешься, соня? — спросил мальчик и осторожно провёл пальцем по упругой верхушке.

Бутон оставался совершенно неподвижным, словно крепко спал и не слышал ни утреннего ветра, ни птичьего щебета в кустах смородины.

В доме Алёша отыскал старую тетрадь в синей обложке с плотными белыми листами и свой любимый простой карандаш. На первой странице он аккуратно вывел крупные буквы: «Дневник наблюдений за сонным бутоном», а ниже расчертил линейкой три аккуратных столбика для времени, погоды и разных важных примет.

— Решил устроить настоящую научную засаду? — улыбнулся папа, заглядывая сыну через плечо и одобрительно кивая.

— Буду записывать всё до самой последней мелочи, пока он наконец не раскроется, — уверенно ответил Алёша, прижимая тетрадь к груди и шагая обратно на крыльцо.

В полдень солнце припекало так сильно, что дощатые дорожки в саду стали совсем горячими, а воздух наполнился громким гулом. Тяжёлые мохнатые шмели и хлопотливые пчёлы то и дело ныряли в золотые серединки соседних цветов, но спящий бутон они неизменно облетали стороной. Алёша подошёл ближе, внимательно оглядел верхушку и внёс в тетрадь свежую запись: кончик бутона оказался не красным и не жёлтым, а белоснежным. Ни одна крылатая труженица даже не посмотрела на этот бледный свёрток, устремляясь к самым ярким краям клумбы.

К семи часам вечера дневная жара наконец спала, длинные косые тени от старых яблонь накрыли траву, и земля вокруг дома задышала приятной вечерней прохладой. Алёша снова вышел в сад, подошёл к клумбе и неожиданно почувствовал удивительно сладкий и тонкий аромат, которого днём здесь совершенно не было. Мальчик наклонился пониже и понял, что этот нежный запах идёт прямо от закрытого бутона, чьи плотные створки теперь слегка расслабились. Он сразу же открыл тетрадь и записал: «Семь вечера, солнце садится, появился сладкий запах, а кончик зонтика заметно ослаб».

Когда на дачный посёлок опустились синие сумерки, Алёша позвал папу к широкому окну веранды и снял с полки тяжёлый полевой бинокль. Папа принёс две большие кружки с горячим мятным чаем и щёлкнул выключателем, чтобы комнатный свет не мешал глазам привыкать к глубокой полутьме сада. В тишине дома было слышно, как за стеклом мерно тикают старые ходики и шелестит остывающая листва.

— Наводи резкость на середину клумбы, наш главный секрет должен вот-вот начаться, — тихонько прошептал папа и передал мальчику бинокль.

В круглых линзах бинокля Алёша отчётливо увидел, как белый свёрток дрогнул и начал медленно, плавно расправлять широкие фарфоровые лепестки прямо в прохладный сумрак. Огромный цветок сиял в густой траве чистым серебром, и уже через минуту к нему бесшумно подлетели крупные бархатные мотыльки с пушистыми усиками. Они зависали над самой чашечкой цветка, опуская внутрь длинные хоботки, потому что в темноте белое видно лучше всего на свете.

— Смотри, папа, к нему прилетели его собственные ночные гости! — с восторгом выдохнул мальчик, не отрываясь от стёкол.

Алёша зажёг маленькую настольную лампу, бережно положил бинокль на деревянный подоконник и с огромным удовольствием открыл страницу своего научного дневника. Напротив самой последней строчки с вечерним временем он разборчиво вывел простым карандашом: «Цветок раскрывается в темноте для ночных бабочек, потому что он чисто-белый и сильно пахнет именно к ночи». Мальчик положил тетрадь рядом с чашкой, снова выглянул в прохладный сад, где среди травы мерцал светлый огонёк лепестков, и посмотрел на циферблат часов.

— Завтра ровно в девять вечера мы снова займём этот наблюдательный пост, — сказал Алёша и улыбнулся папе.