Юра и день из жизни космонавта

Юра жил на огромной космической станции, которая летела по орбите вокруг Земли. Проснувшись, он расстегнул молнию спального мешка и высунул нос наружу. В каюте пахло сушеными яблоками и чистым металлом. Юра оттолкнулся носками от мягкой стенки и полетел в коридор, туда, где за стеклом купола светили далекие звезды. Но в дверях уже висел командир станции, дядя Боря, в синем комбинезоне с карманами на коленях.

— Тормози, пилот, — сказал дядя Боря и выставил ладонь. — Куда на такой скорости?

— К иллюминатору! Землю видно?

— До Земли еще дожить надо. Смотри на экран: восемь ноль-ноль. Сначала умывание, потом разминка. Без графика на орбите нельзя.

Юра надул щеки, затормозил о поручень и неохотно поплыл к санитарному отсеку. Расписание на стене мигало строгими зелеными строчками.

Зарядка в невесомости не была похожа на обычную школьную физкультуру. Здесь не надо было стоять на коврике и прыгать на двух ногах. Юра присел, уперся ступнями в ребристую переборку, сжался в пружину и изо всех сил толкнулся вперед. Он пролетел через весь длинный отсек, как стрела, не касаясь пола и потолка, а у дальней стены ловко перевернулся в воздухе и поймал руками кожаный валик.

— Хороший прыжок, — крикнул дядя Боря, крутя педали велоэргометра. — Теперь еще десять раз от этой переборки до люка. Считай вслух!

Юра снова согнул колени. Мышцы в космосе быстро становились мягкими, как вата, если не нагружать их работой, поэтому приходилось потеть и считать: раз, два, три.

После разминки наступило время завтрака. Юра примагнитил свои ботинки к полу возле стола, чтобы не уплывать во время еды. На столе не было тарелок и чашек, только разноцветные тюбики и пакеты с клапанами. Юра взял тюбик с овсяной кашей и выдавил немного прямо в рот. Никаких хлебных корок и печенья здесь не держали: если в воздухе появится хоть одна крошка, она залетит в вентилятор или в глаз. На десерт полагался яблочный сок. Юра осторожно нажал на мягкий пакет, и из трубочки выскочила круглая капля. Она зависла между пальцами, задрожала блестящим прозрачным шариком и медленно поплыла к носу, пока Юра не поймал ее губами.

Потом началась самая скучная часть утра — тренировка в рабочем отсеке. Дядя Боря выдал Юре планшет с серыми полосками плотной липучки и набор гаечных ключей.

— Правило простое, — напомнил командир. — Взял инструмент, сделал пол-оборота, прилепил обратно. Ни на секунду не бросай в воздухе.

Юра вздохнул. Он взял ключ с номером десять, приложил к учебному болту, повернул и нехотя прижал инструмент к серой полоске. Липучка тихо хрустнула. Юра повторил это двадцать раз подряд. Пальцы устали, а мыслями он был далеко — представлял, как пролетает над океанами и видит настоящие горы с белыми шапками снегов, а не эти серые железные гайки.

— Не зевай, — строго сказал дядя Боря. — Руки должны помнить сами.

Ровно в полдень на главной панели станции коротко звякнул зуммер. Это не был тревожный вой сирены, просто сухой электронный сигнал. На центральном табло желтым цветом загорелась цифра три: третья солнечная панель за бортом перестала давать электрический ток. Все привычное расписание тут же рассыпалось. Бортинженер Лена быстро отложила блокнот и подплыла к главному пульту. Никто не бегал и не кричал, никто не хватался за голову. Дядя Боря включил внешние камеры и развернул схему питания.

— Механизм поворота заклинило на тридцать градусов раньше времени, — спокойно произнесла Лена, глядя на экран. — Панель отвернулась от солнца. Батареи станции теряют заряд.

— Надеваем скафандры, работаем по второй инструкции, — ответил командир.

Юра замер у переборки, боясь помешать взрослым. Ему казалось, что сейчас начнется суматоха, но работа шла четко, как по нотам. Лена проверяла шлем и перчатки, а дядя Боря настраивал радиосвязь через переходной шлюз. Юра подобрался поближе к командиру.

— Дядя Боря, а мне что делать? — тихо спросил он.

Командир повернул к нему голову и надел на Юру легкие наушники с микрофоном.

— Ты садишься за пульт таймера. Лена выйдет в шлюзовую камеру, а тень от Земли накроет нас ровно через двадцать две минуты. Твоя задача — смотреть на электронный секундомер и каждую минуту говорить Лене в наушник остаток времени. Ошибешься — она не успеет закрепить крыло до темноты. Понял?

Юра кивнул и крепко вцепился в поручень у экрана.

На экране таймера замелькали красные цифры. Юра следил за ними не моргая.

— Лена, осталось пятнадцать минут, — четко сказал он в микрофон.

— Принято, подошла к поворотному узлу, — отозвался голос в наушниках.

Через иллюминатор шлюза Юра видел, как Лена достала из ранца длинный шестигранный ключ. Она подтянула фиксатор, но ключ соскользнул с мокрой перчатки. Юра ахнул. Однако инструмент не улетел в черную пустоту открытого космоса — он тут же повис на страховочном шнуре и мягко прилип к широкой липучке на ее рукаве. Лена сразу взяла его снова, без лишних движений. Юра посмотрел на свои пальцы и вспомнил утреннюю скучную тренировку.

— Лена, восемь минут, — громко произнес Юра.

— Готово, ставлю стопор на место.

В динамиках послышался ровный металлический щелчок. На главном пульте желтый огонек третьей панели сменился спокойным зеленым цветом. Стрелка прибора дрогнула и поползла вверх: солнечные батареи снова начали жадно ловить лучи, наполняя аккумуляторы станции чистой энергией. Входной люк открылся, и в отсек вплыла усталая Лена. Она сняла тяжелый гермошлем, взъерошила мокрые короткие волосы и прилепила свой ключ на штатную панель у входа.

— Время выдержали идеально, секунда в секунду, — сказала Лена и посмотрела на Юру.

Дядя Боря выключил рабочий монитор, расстегнул ворот комбинезона и положил руку Юре на плечо:

— Отличная вахта, тайм-контролер. График снова в норме. А теперь посмотри на часы: у тебя по распорядку тридцать минут свободного времени.

Юра оттолкнулся от пульта и плавно поплыл в самый конец станции, где находился большой обзорный купол. Он взялся за полированные поручни и повис прямо посреди круглого отсека. За семью толстыми стеклами лежала бездонная темнота, усыпанная колючими звездами, а прямо под ногами медленно поворачивался огромный шар. Из-под густых белых вихрей облаков постепенно выплывал ярко-голубой край океана, освещенный золотым утренним солнцем. Юра не шевелился, не тянулся за тюбиками с соком и не вспоминал про таймер. Он просто держался пальцами за поручень и молча смотрел в стекло все полчаса, пока станция плавно летела над сверкающей Землей.