Устинья и путешествие капельки

Устинья стояла во дворе в резиновых сапогах и смотрела под ноги. Прямо посреди дорожки блестела огромная лужа. Мама сказала, что к вечеру лужа пропадёт сама, но Устинья только покачала головой. Как это — сама? Её же никто не выпьет! Собака пробежала мимо, птицы улетели на дерево. Лужа лежала на месте, ровная и гладкая. Вдруг у самого края воды надулся прозрачный пузырёк, весело лопнул и пискнул: «Привет! Чего стоишь?» Устинья присела на корточки и потрогала носок сапога: «Ты кто?» — «Я капелька! — отозвался звонкий голосок прямо из воды. — Сижу тут, греюсь на солнышке и жду, когда пора будет лететь».

«Куда ещё лететь? У тебя же нет крыльев!» — удивилась Устинья. «А мне крылья и не нужны! — засмеялась капелька. — Смотри, как это устроено. Сейчас солнышко пригреет мне бока. Станет тепло-тепло, и я превращусь в невидимку. Стану лёгким паром, вот как дымок из маминой чашки с чаем. И полечу прямо в небо! Ты будешь смотреть на меня во все глаза, а меня уже не видно. Я поднимусь выше крыши, выше деревьев, прямо к самому солнцу. Все мои подружки из лужи сделают точно так же. Раз — и лужи нет! Мы просто улетели погулять».

Устинья подняла голову и поглядела вверх. Там синело чистое небо, и летать по нему казалось очень здорово. «А что ты будешь делать наверху?» — спросила девочка. «О, там начинается самое интересное! — затараторила капелька. — Высоко-высоко очень холодно. Я остываю, снова становлюсь круглой упругой каплей и начинаю искать своих. Вижу одну подружку — хвать её за руку! Вижу другую — и её держу. Нас собирается так много, что получается белое пушистое облако. Ветер качает нас, как на качелях, а мы плывём над твоим домом, смотрим вниз и машем тебе руками. Здорово придумано, правда?»

«Плывёте, а потом?» — Устинье не терпелось узнать до конца. «А потом к нам прилетает ещё тысяча капелек, — шепнула собеседница. — Мы толстеем, облако темнеет и становится тяжёлым-претяжёлым. Держаться в небе больше нет сил. Тогда мы кричим: „Прыгаем!“ — и летим вниз. Это называется дождь! Мы шлёпаемся на крыши, стучим по стёклам, умываем листья и плюхаемся прямо в эту же самую лужу». Устинья недоверчиво прищурилась: «Красивая сказка. Но я не верю! Я сама проверю, куда девается вода». — «А ты проверь! — хихикнула капелька. — Возьми блюдце!»

Девочка побежала домой, достала из шкафа белое чайное блюдце и налила в него воды из-под крана до самых краёв. Потом осторожно понесла его на подоконник, где светило яркое солнце. Чтобы ничего не забыть, Устинья взяла синий фломастер и провела чёрточку на самом краешке блюдца — ровно там, где кончалась вода. «Посмотрим, куда ты улетишь», — пробормотала она. Вода была спокойная и прозрачная. Устинья подула на неё, чтобы побежали маленькие волны, и пошла играть в кубики. Но в течение дня она ещё три раза подбегала к окну и проверяла синюю метку.

На следующее утро Устинья первым делом побежала к подоконнику. Вода в блюдце опустилась чуть ниже синей чёрточки! Устинья провела пальцем по донышку — мокро. На третий день на донышке оставалась только маленькая лужица. Солнечные лучи грели стекло, и комната была полна тепла. А к концу недели блюдце стало совсем сухое и блестящее. Девочка потрогала белое донышко сухим пальцем, заглянула под подоконник и даже под батарею. Никакой воды не было! Капельки и правда улетели в небо, не оставив после себя ни единого следа. Устинья улыбнулась и посмотрела в окно.

За стеклом небо уже затянули серые пузатые тучи. Деревья качались, и вдруг по стеклу громко щёлкнула первая тяжёлая капля. Она съехала вниз по гладкой поверхности, оставляя за собой мокруую блестящую дорожку, и остановилась прямо напротив носа Устиньи. В капельке дрожало отражение комнаты. Следом за ней застучали десятки других: тук-тук-тук по карнизу, шлёп-шлёп по подоконнику. Устинья прижалась ладошкой к прохладному стеклу, помахала пальцами и звонко крикнула: «Привет, путешественница! Налеталась? А я тебя узнала!» А за окном вовсю шумел весёлый тёплый дождь.